11 лет назад, 11 марта 92 года
Aug. 27th, 2003 09:21 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
drakonaЯ писала это в теме о первом дне в Израиле на форуме
Из Борисполя недавно пустили наконец прямые рейсы на Бен-Гурион. Баулы. Впервые понимаю, что у чемодана есть все-таки собственный вес, кроме напиханных в него тряпок. Одна стиральная машина = 8 баулов. Последнюю ночь перед отъездом я маюсь больным зубом под шуршащие и шелестящие разговоры теток на кухне, вторую половину ночи все эгоистически спят, я читаю сохнутовскую брошюрку про кибуц. Зуб болит. Утро, возле подъезда желтый микроавтобус. Мысль в голове: почему такси такое большое и почему болит зуб. В аэропорту, заполняя декларацию, я приставала к девушке в окошке с вопросами, писать ли обручальные кольца родителей и мои серебряные сережки. Пришел дядя Леня, сказал, что таможенники хотели нас "шмонать", но он уже нашел знакомого и дал ему деньги, можно идти дальше. В самолет можно было брать 40 кг в багаж и 5 в руки - поэтому в карманах моей курточки разместились все наши сервизные вилки-ножи, а еще на нас были надеты на каждом все теплые вещи в несколько слоев. Придерживая тоскливо позвякивающие вилки, я подошла к прозванивающей арке - она пискнула, солдатик вопросительно посмотрел - я выложила на стол два полотенца с вилками, он не засмеялся, арка больше не звенела, я забрала полотенца, снова засунула их в карманы и пошла дальше. Было немного стыдно.
В самолете я рыдала - зуб стал болеть очень сильно. Аэрофлотовская труженница-стюардесса после уговоров и особенно громких моих воплей принесла таблетку аспирина - наверное, из ее собственной сумочки. Кормили рисом и курицыной ляжкой (невкусно). Я решила, что мы не так долго будем лететь, чтобы есть что попало. В Бен-Гурионе (я почему-то совсем не помню трап самолета и летное поле - как будто телепортировалась в зал с креслами сразу) 4 часа ожидания - брошюрки (как некоторые мужчины *** все, что шевелится, так я читаю все, что буквы), газеты не первой свежести. Людей вокруг не помню - ощущение длинной безлицей очереди, сидящей на пластмассовых креслах, бродящей среди баулов и киосков. Беготня по кабинкам с пкидами (запомнила слово сразу), заполняю бумажки, перевожу с иврита для папы (хотя сама знаю два слова с прицепом со словарем). Папа сказал, что у него спрашивали, нет ли у него связей в КГБ. Челюсть отвисает до коленок, прихлопываю ее обратно и несусь выяснять, где записывают в кибуц. Дали адрес Сохнута в Тель-Авиве. Загрузились в такси, едем сначала в Хайфу, к моей двоюродной сестре. Вместе с нами и нашими баулами в машине поместилась еще одна семья, сопровождаемая родственницей - водитель сказал родственнице, что ей, в отличие от свежеприбывших, придется платить, как за обычное такси, женщина выпорхнула наружу.
В Хайфе холодно, дождь, у сестры залило "цунами" от входной двери - ковер сохнет на балконе. Три дня мы тусуемся на диване вчетвером поперек. Наконец папа с тетей-ватичкой выбрали квартиру и сняли ее, отдав тетин залоговый вексель и
расписав чеки на всю сумму корзины. 4 комнаты. Нас пятеро. Как раз. Огромный салон, два балкона. Спустя полмесяца я уеду в кибуц, мои в этом еще не уверены, в отличие от меня самой.
Только что кончилась очередная война, тетя-ватичка взахлеб рассказывает, как гремело и бахало, как у подруги разбились стекла, как все ходили на работу с противогазами.
Из Борисполя недавно пустили наконец прямые рейсы на Бен-Гурион. Баулы. Впервые понимаю, что у чемодана есть все-таки собственный вес, кроме напиханных в него тряпок. Одна стиральная машина = 8 баулов. Последнюю ночь перед отъездом я маюсь больным зубом под шуршащие и шелестящие разговоры теток на кухне, вторую половину ночи все эгоистически спят, я читаю сохнутовскую брошюрку про кибуц. Зуб болит. Утро, возле подъезда желтый микроавтобус. Мысль в голове: почему такси такое большое и почему болит зуб. В аэропорту, заполняя декларацию, я приставала к девушке в окошке с вопросами, писать ли обручальные кольца родителей и мои серебряные сережки. Пришел дядя Леня, сказал, что таможенники хотели нас "шмонать", но он уже нашел знакомого и дал ему деньги, можно идти дальше. В самолет можно было брать 40 кг в багаж и 5 в руки - поэтому в карманах моей курточки разместились все наши сервизные вилки-ножи, а еще на нас были надеты на каждом все теплые вещи в несколько слоев. Придерживая тоскливо позвякивающие вилки, я подошла к прозванивающей арке - она пискнула, солдатик вопросительно посмотрел - я выложила на стол два полотенца с вилками, он не засмеялся, арка больше не звенела, я забрала полотенца, снова засунула их в карманы и пошла дальше. Было немного стыдно.
В самолете я рыдала - зуб стал болеть очень сильно. Аэрофлотовская труженница-стюардесса после уговоров и особенно громких моих воплей принесла таблетку аспирина - наверное, из ее собственной сумочки. Кормили рисом и курицыной ляжкой (невкусно). Я решила, что мы не так долго будем лететь, чтобы есть что попало. В Бен-Гурионе (я почему-то совсем не помню трап самолета и летное поле - как будто телепортировалась в зал с креслами сразу) 4 часа ожидания - брошюрки (как некоторые мужчины *** все, что шевелится, так я читаю все, что буквы), газеты не первой свежести. Людей вокруг не помню - ощущение длинной безлицей очереди, сидящей на пластмассовых креслах, бродящей среди баулов и киосков. Беготня по кабинкам с пкидами (запомнила слово сразу), заполняю бумажки, перевожу с иврита для папы (хотя сама знаю два слова с прицепом со словарем). Папа сказал, что у него спрашивали, нет ли у него связей в КГБ. Челюсть отвисает до коленок, прихлопываю ее обратно и несусь выяснять, где записывают в кибуц. Дали адрес Сохнута в Тель-Авиве. Загрузились в такси, едем сначала в Хайфу, к моей двоюродной сестре. Вместе с нами и нашими баулами в машине поместилась еще одна семья, сопровождаемая родственницей - водитель сказал родственнице, что ей, в отличие от свежеприбывших, придется платить, как за обычное такси, женщина выпорхнула наружу.
В Хайфе холодно, дождь, у сестры залило "цунами" от входной двери - ковер сохнет на балконе. Три дня мы тусуемся на диване вчетвером поперек. Наконец папа с тетей-ватичкой выбрали квартиру и сняли ее, отдав тетин залоговый вексель и
расписав чеки на всю сумму корзины. 4 комнаты. Нас пятеро. Как раз. Огромный салон, два балкона. Спустя полмесяца я уеду в кибуц, мои в этом еще не уверены, в отличие от меня самой.
Только что кончилась очередная война, тетя-ватичка взахлеб рассказывает, как гремело и бахало, как у подруги разбились стекла, как все ходили на работу с противогазами.